archive.redstar.ru

A+ A A-

Русская армия рвалась атаковать…

Оцените материал
(5 голосов)

1 АВГУСТА (20 июля по старому стилю) 1-я Западная армия генерала от инфантерии М.Б. Барклая-де-Толли пришла в Смоленск. События войны развивались совсем не так, как ожидал Наполеон. Обычно ему уже в начале кампании удавалось навязать противнику генеральное сражение или разбить его разрозненные силы поодиночке в ряде блистательных боёв, после чего следовало занятие столицы – и капитуляция. Так было с Австрией, так было с Пруссией… Но русские армии продолжали отступать, арьергардные бои ничего не решали, зато, как и форсированное наступление, предельно изматывали французов.

В тот же день, 1 августа, главные силы Великой армии сосредоточились в районе Витебска, где войскам был дан отдых. Именно здесь военачальники из окружения императора впервые заговорили о возможности прекращения дальнейшего продвижения в глубь России. Маршалы предлагали остановиться в Белоруссии, чтобы продолжить поход будущей весной и завершить его к осени. Однако Наполеон отказался: приостановка похода была реальным проигрышем кампании 1812 года.
Того же числа на правом нашем фланге авангард 1-го Отдельного корпуса графа П.Х. Витгенштейна, продолжая преследование разбитых под Клястицами французов, перешёл на левый берег реки Дриссы, далеко оторвавшись от главных сил, наткнулся на 8-ю пехотную дивизию генерала Вердье и вынужден был отступить. При отходе был смертельно ранен пушечным ядром начальник авангарда генерал-майор Яков Петрович Кульнев.
Смерть Кульнева, известного своими отвагой и благородством, потрясла Россию. Известный историк, участник войны 1812 года генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский вспоминал, как в начале спектакля на сцене Московской оперы знаменитая певица Сандунова неожиданно запела: «Слава, слава генералу Кульневу, положившему живот свой за Отечество!» Певица плакала - зрители рыдали…


54-17-08-12


Александр Бондаренко – один из ведущих российских специалистов по Отечественной войне 1812 года. Полковник запаса, член Союза писателей России. Автор книг «Милорадович», «Записки чёрного гусара», «Юные герои Отечества», автор-составитель выпускаемой Воениздатом серии «Полки Русской армии». В ближайшие дни в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» выходит его новая книга «Денис Давыдов».




 


2 августа князь П.И. Багратион прибыл в Смоленск раньше своей армии и, официально представившись военному министру, заявил М.Б. Барклаю-де-Толли, что поступает под его начальство. На следующий день, обыграв в маневренной войне французов, к Смоленску вышла и 2-я армия. Соединение армий стало стратегическим успехом русского командования.
6 АВГУСТА генерал Барклай-де-Толли собрал военный совет, чтобы обсудить возможность и характер «наступательных действий» соединёнными армиями. Перед тем военный министр получил личное письмо государя – Александр I, одобривший в своё время план отступления, давал понять, что его поддержка кончается. Теперь он требовал «наступательных движений», не очень представляя себе реальное соотношение сил.
На совете присутствовали князь Багратион, начальники штабов обеих армий генералы А.П. Ермолов и граф Э.Ф. Сен-При, генерал-квартирмейстеры армий полковник К.Ф. Толь и генерал-майор М.С. Вистицкий, а также великий князь Константин Павлович, командовавший 5-м резервным (гвардейским) корпусом. Все они были сторонниками активных наступательных действий, однако ответственность за происходящее нёс один лишь Барклай.
Было решено, воспользовавшись разбросанностью наполеоновских корпусов, попытаться уничтожить разъединённые силы противника – при этом достаточно точных данных о местоположении и намерениях противника русские не имели. Можно сказать, что это был авантюрный план, навязанный главнокомандующему оппозиционным к нему генералитетом.60-17-08-12
7 августа соединённые 1-я и 2-я Западные армии начали наступательные движения в сторону Рудни - городка в 68 километрах западнее Смоленска, на дороге к Витебску. Как вспоминал генерал А.П. Ермолов: «В расстоянии небольшого перехода от Рудни армии остановились. Главнокомандующий колебался идти вперёд, князь Багратион требовал того настоятельно». Генерал П.Х. Граббе, бывший адъютант Ермолова, прокомментировал это так: «Князь Багратион, облегчённый от ответственности, говорил только о решительном сражении. Теперь можно утвердительно сказать, что оно имело бы самые гибельные последствия…»
В ЛЕТНИЕ месяцы кампании и русское, и французское командование не раз меняло свои планы. Так, в середине июля Наполеон осознал, что русское командование не останется в ловушке, которую представлял Дрисский лагерь. Тогда, чтобы не допустить соединения 1-й и 2-й Западных армий, французский император решает перебросить свою гвардию, а также 4-й и 6-й (баварский) пехотные корпуса на правый берег Двины между Дисной и Полоцком. Они должны были преградить путь Барклаю-де-Толли на Витебск и Смоленск. 1-й русской армии по замыслу французского полководца пришлось бы или вступить в генеральное сражение, или отходить к Пскову.
Но в Витебске Наполеон получил сообщение о поражении саксонского корпуса Ренье от армии Тормасова (бой под Кобрином). Стало очевидно, что нельзя укреплять главную группировку Великой армии за счёт войск с флангов. Пришлось, в частности, отказаться от идеи перебросить австрийский корпус Шварценберга (30 тысяч человек) на центральное направление.

При этом Наполеону, как и его главному противнику Барклаю-де-Толли, приходилось спорить со своими генералами. В Витебске только маршал Мюрат поддержал намерение императора продолжить продвижение на восток. Начальник штаба Великой армии маршал Луи Александр Бертье, генерал-квартирмейстер Пьер-Антуан Дарю и даже ближайшие соратники императора - Жерар Кристоф Дюрок и Арман де Коленкур предлагали остановиться. Дарю даже сказал императору, что ни армия, ни народ не понимают причин, из-за которых идёт война: «Не только ваши войска, государь, но мы сами тоже не понимаем ни целей, ни необходимости этой войны».
Но их аргументы (коммуникации войск растянуты, ненадёжность союзников, пораженческие настроения среди немецких частей, опасность «заманивания» русскими Великой армии) Наполеон отверг. «Заключение мира ожидает меня у Московских ворот», - заявил он.
НЕМАЛОЕ беспокойство доставляли Наполеону сообщения о заключении Российской империей союза со Швецией и особенно Англией. Британцы с 1808 года держали большой флот в Балтийском море, и ещё в сентябре 1811 года адмирал Джеймс Саумарез получил указание взаимодействовать с Россией в случае начала русско-французской войны.
61-17-08-12Контр-адмирал Томас Бим Мартин в середине июня 1812 года направил письмо рижскому военному губернатору, в котором известил о готовности его эскадры сотрудничать с Эссеном. Фрегат «Рейнджер» к началу войны находился в Рижском заливе. В конце июля к «Рейнджеру» присоединились ещё два английских брига. Сегодня мало кто знает, что английские моряки помогли гарнизону Риги вооружить канонерские лодки и даже сформировали их команды из состава своих экипажей. Ими командовал капитан Хью Стюарт.
Ещё до начала войны с Россией, в апреле 1812 года, Наполеон пытался замириться с британской короной. Он был готов признать господство англичан в колониях, в обмен же просил согласиться с доминированием Франции в западной части континентальной Европы. Однако в Лондоне отказались выводить войска из Португалии и Испании. Гибралтар, кстати, британцы удерживают до сих пор…
ЧТО КАСАЕТСЯ обходного манёвра Наполеона под Смоленском, то историки трактуют его по-разному: одни - как очередное гениальное решение (забывая, что этот «гениальный император» довёл страну до национальной катастрофы), другие - как ошибку. Прусский генерал Карл Клаузевиц, участник тех событий с русской стороны, считал, что Наполеон под Смоленском совершил свою главную ошибку в кампании 1812 года. Ему следовало двинуться всей армией, которая в полтора раза превосходила по численности объединённую группировку русских, на Смоленск прямой дорогой со стороны Витебска, а не переправляться через Днепр. Смоленск в этом случае был бы взят малой кровью (основные силы 1-й и 2-й Западных армий в тот момент двигались на Рудню). Затем французы могли бы выйти на Московскую дорогу, «отжав» Барклая-де-Толли и Багратиона к северу, и тогда Барклай был бы вынужден вступить в генеральное сражение на невыгодных для себя условиях.
Сам Наполеон, оправдываясь, писал в своих мемуарах: «Упрекают меня, что я не маневрировал в 1812 году: я сделал под Смоленском тот же манёвр, как и под Регенсбургом (во время войны с австрийцами. – Ред.), обошёл левое крыло русской армии, переправился чрез Днепр и устремился на Смоленск, куда прибыл 24 часами прежде неприятеля…»
Но французский полководец не говорит о том, что обретённое неожиданным манёвром оперативное преимущество он быстро утратил. Своим подвигом под Красным 14 августа солдаты и офицеры дивизии Неверовского задержали неприятеля и ценой своих жизней выиграли время для переброски русских войск в Смоленск.
В то время боевой дух значительной части солдат Великой армии был уже невысок. Дело в её многонациональном составе. Император мог полагаться с уверенностью только на французские дивизии да на польские части, отличавшиеся высоким боевым духом. Герцогство Варшавское дало Наполеону больше всего солдат – около 100 тысяч, что, впрочем, неудивительно, принимая во внимание антирусские настроения тогдашней польской аристократии.
Нашествие Наполеона называли в России походом «двунадесяти языков». Бавария, входившая в Рейнский союз германских государств, отправила на войну с Российской империей 30 тысяч солдат, королевство Вестфалия из того же Рейнского союза (король – Жером Бонапарт, младший брат Наполеона) – 24 тысячи, королевство Италия (его королём числился сам Наполеон, а титул вице-короля имел его приёмный сын Евгений Богарне) - 23 тысячи, Саксония (Рейнский союз) – 22 тысячи.
Это перечисление можно продолжить: королевство Вюртенберг (Рейнский союз) – 14 тысяч, королевство Неаполь (король – французский маршал Иоахим Мюрат, женатый на сестре Наполеона) – 11 тысяч, Швейцарский союз – 12 тысяч. В составе Великой армии имелись также «испанский легион короля Иосифа» (около 5 тысяч солдат), «португальский легион» (2 тысячи), около 2 тысяч хорватов. Кроме того, со стороны Австрии в войне приняли участие (с учётом подкреплений, направлявшихся в корпус фельмаршала Шварценберга) 40 тысяч военнослужащих, Пруссия выделила 20 тысяч солдат.
Даже небольшое герцогство Баден (там правил герцог Карл, младший брат жены нашего царя Александра) сочло необходимым присоединиться к агрессии против России. Оно выставило, по разным данным, от 7 до 12 тысяч штыков. На родину вернулось только несколько сотен человек. Сердобольной императрице Елизавете Алексеевне и её сестре принцессе Амалии пришлось на свои средства помогать незадачливым соотечественникам…
ПРОТИВ Великой армии работало и то, что постепенно начинало разгораться пламя стихийных крестьянских выступлений. Движению войск Наполеона сопутствовали грабежи, изъятия продовольствия, скота и лошадей. Возмущённые сельские жители стали организовывать отряды для самообороны, совершать нападения на небольшие вражеские отряды, и прежде всего фуражные команды. Для охраны тыла французское командование было вынуждено оставить в Литве и Белоруссии до 50 тысяч солдат. По имеющимся оценкам, в период кампании крестьянские отряды истребили не менее 30 тысяч захватчиков.
Истины ради надо отметить, что аристократия Российской империи весьма настороженно относилась к стихийным выступлениям крестьян, видимо опасаясь, что они заодно начнут разбираться и с собственными помещиками, а такие случаи в Смоленской губернии, в районе Витебска и Полоцка, были: погромы и поджоги усадьб, убийства дворян, делёж их земель…
Александр I был даже вынужден приказать военному командованию использовать военную силу для подавления беспорядков, губернаторам предписывалось изымать оружие у сельского населения. В Санкт-Петербурге боялись новой «пугачёвщины», как, впрочем, и действий Наполеона по освобождению крестьянства от крепостного права. (Так он поступал в Западной Европе.) Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин предупреждал Александра I о готовности людей «идти по стопам Робеспьера и Сантера», а генерал Н.Н. Раевский писал из Несвижа: «Я боюсь прокламаций, чтобы не дал Наполеон вольности народу, боюсь в нашем краю внутренних беспорядков».
Уже в июле царским двором были приняты меры, чтобы поставить стихийный патриотический подъём под контроль властей. 18 июля (6 июля по старпому стилю) император издал манифест о создании народного ополчения и воззвание к жителям «Первопрестольной столицы нашей Москвы» с призывом выступить зачинателями этого «народного вооружения». Но так или иначе, дубина народной войны осенью сказала своё «веское слово» в разгроме неприятеля.

Другие материалы в этой категории: « Подвиг дивизии Неверовского

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Апрель - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Март - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
«Красная звезда» © 1924-2018. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика