archive.redstar.ru

A+ A A-

«Наполеон один желает войны...»

Оцените материал
(6 голосов)

1 июля (19 июня) 1812 года - война продолжается уже неделю. 1-я Западная армия генерала Барклая-де-Толли отходит на восток. Её преследуют  лучшая в Европе кавалерия маршала Мюрата и сильные корпуса блистательных маршалов Даву и Нея.

1-го числа генерал-адъютант А.Д. Балашов в Вильно в том самом дворце, откуда отправлял его Александр I, и даже в том самом кабинете встречался с Наполеоном. Встреча закончилась безрезультатно, и больше русский царь ни в какие переговоры с императором Франции не вступал.
Сопровождавший генерал-адъютанта поручик М.Ф. Орлов писал в «Бюллетене особых известий», подготовленном им лично для Александра I: «Положение армии в обеспечении её продовольствием таково, что сильно препятствует её операциям...» За время недолгой своей поездки русский разведчик насчитал вдоль дороги более 800 павших лошадей - не каждое сражение выбивает столько.
Командиры корпусов Великой армии уже просили императора остановиться на кратковременный отдых. Орлов по этому поводу замечал: «Можно смело сказать, что Наполеон один желает войны, что офицеры армии боятся её и что она сама повинуется побуждению, которое исходит от её главнокомандующего».
А ведь позади, повторим, была всего лишь одна неделя войны.
Уклоняясь от генерального сражения, Барклай-де-Толли ведёт свою 1-ю Западную армию к Дрисскому укреплённому лагерю. Но это не паническое бегство, а разумный стратегический расчёт. Арьергарды 1-й и 2-й армий не уклоняются от стычек, и противник всё более начинает ощущать на себе силу русского оружия. 5 июля, у Кочергишек, арьергард Барклая-де-Толли был атакован авангардом маршала Мюрата и только после жаркого боя отступил за реку Дисну (левый приток Западной Двины).
А у местечка Мир 9-10 июля были атакованы неприятелем казаки атамана Платова, составлявшие арьергард 2-й Западной армии. Военный историк генерал-лейтенант М.И. Богданович описал это так: «В ночи с 27-го на 28-е (по старому стилю. - А.Б.) главнокомандующий отрядил генерал-адъютанта Васильчикова с 16-ю эскадронами на поддержание Платова. Со своей стороны, неприятель, желая отомстить за понесённое поражение, появился в больших силах на том же месте, на котором сражался накануне. Шесть кавалерийских полков повторяли атаки на Васильчикова в продолжение четырёх часов; а между тем совершенно случайно появился во фланге у неприятеля генерал-майор Кутейников, который тогда возвращался из экспедиции с частью летучего отряда; в то же время остальные казачьи полки обошли поляков и ударили им в тыл. Неприятель был разбит наголову...»
Французы и их союзники поляки и немцы несли чувствительные потери в арьергардных боях. Вот ещё два примера успешных действий русских частей.
14 июля в бою при Романове казаки Платова разгромили 1-й польский конно-егерский полк, следовавший в авангарде кавалерийского корпуса генерала Латур-Мобура. На следующий день авангард 1-го армейского корпуса графа Витгенштейна, которым командовал замечательный генерал Я.П. Кульнев, разбил при местечке Друя кавалерийскую бригаду - при этом в плен были взяты её командир генерал Сен-Женье, три офицера и 139 нижних чинов.
Противник ещё верил в свою победу, но многие в рядах Великой армии уже начинали понимать, что цена военной победы окажется весьма высока...
В эти июльские дни перед Александром I и военным министром Барклаем-де-Толли стоял мучительный вопрос выбора стратегии дальнейших действий. 11 июля 1-я Западная армия заняла укреплённый Дрисский лагерь. Согласно плану военного советника императора Александра I - прусского генерал-лейтенанта барона К.Л. Фуля [Пфуля], русская армия должна была здесь укрепиться и успешно отразить нападение французов. Однако, по мнению русского военного историка А.А. Керсновского, «если бы план Пфуля был приведён в исполнение - русских на Двине ждала бы участь австрийцев при Ульме: гибель армии в этой мышеловке была бы обеспечена».
А вот оценка, сделанная по впечатлениям самих участников Отечественной войны: «Лагерь этот - произведение генерал-лейтенанта Фуля, стоивший громадных трудов и издержек, - должен был служить нам опорным пунктом для обороны и в случае надобности способствовать действиям на сообщениях Наполеона. Но на деле он оказался никуда не годным. Находился он совершенно в стороне от главного пути наступления на Москву. Редуты по расположению своему недостаточно способствовали взаимной обороне, на левом фланге огню артиллерии препятствовал лес, за которым неприятель свободно мог укрывать свои силы и маневрировать; мостовые укрепления были слишком тесны, профили их и вообще всех укреплений - слишком слабы, спуски к четырём мостам через Двину так круты, что орудия и повозки следовало спускать на руках» (Дирин П.Н. История лейб-гвардии Семёновского полка. - Санкт-Петербург, 1883).
Поэтому оправданным представляется выход 1-й Западной армии из  Дрисского  лагеря.  Тогда  же  был принят ряд важных  решений.  От  1-й  армии  отделили  1-й  пехотный корпус генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна, которому поручили прикрыть петербургское направление. Дунайской армии адмирала П.В. Чичагова (она предназначалась для действий на Балканах) направили приказ идти на соединение с 3-й Обсервационной (резервной) армией генерала от кавалерии А.П. Тормасова. Объединённым силам Тормасова и Чичагова предстояло «нависнуть» над правым флангом Великой армии, где действовали не проявлявшие боевого духа саксонцы. Кроме того, царь решил созвать ополчение, его ядром должен был стать формируемый под Москвой резервный корпус. В случае поражения действующей армии в генеральном сражении, а его рано или поздно пришлось бы дать, эти силы должны были стать основой для новой армии - «второй стены».
Всего в 1812 году собрали более 400 тысяч ополченцев, из которых были образованы округа: 1-й - для обороны Москвы, 2-й - для защиты Санкт-Петербурга и 3-й - для составления резерва. Ратники сводились в пешие и конные полки и дружины.
12 июля государственный секретарь вице-адмирал А.С. Шишков, генерал от артиллерии граф А.А. Аракчеев и генерал-лейтенант А.Д. Балашов, входившие в «ближний круг» царя, подписали прошение о том, чтобы государь «оставил армию и ехал внутрь России». Формально эта просьба обусловливалась заботой о безопасности императора, на самом же деле всё было гораздо серьёзнее. Находясь при армии, Александр I не принимал командование на себя, но и не назначал единого главнокомандующего. Присутствие государя при армии неизбежно связывало инициативу полководцев; все также ожидали, что при своём отъезде император Александр назначит главнокомандующего, под единым началом которого вскоре должны будут соединиться две отступающие армии...

 

 На снимке: А. БОНДАРЕНКО у памятника генерал-лейтенанту И.С. Дорохову в Верее, освобождённой им от французов.

Другие материалы в этой категории: « И бежали польские уланы...

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Апрель - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Март - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
«Красная звезда» © 1924-2018. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика