archive.redstar.ru

A+ A A-

Накануне Великой Отечественной

Оцените материал
(3 голосов)
Сталин и Молотов на Ялтинской конференции, 1945 г. Сталин и Молотов на Ялтинской конференции, 1945 г.

Публикуем ответы президента российской Ассоциации историков Второй мировой войны доктора исторических наук Олега Александровича Ржешевского на вопросы участников семинара в московском Институте динамического консерватизма. Тема дискуссии: «СССР накануне Великой Отечественной войны: некоторые вопросы внутренней и внешней политики».



(Окончание. Начало в № 114.)



Ю.А. Никифоров (МГГУ имени Шолохова): По поводу отношений с Германией и доверия Сталина к Германии, на мой взгляд, спорить не о чем. У нас же есть масса не только дипломатических документов, но и военных документов, которые готовил Генеральный штаб. Если в 1941 году соображения по плану стратегического развёртывания утверждаются на самом верху, и мы знаем, что Сталин с ними был ознакомлен и одобрил, а там открытым текстом в самом начале написано, что наши вероятные противники - это прежде всего Германия и Япония, то о каком доверии Сталина к этим государствам может идти речь?
В.Ю. Венедиктов: Так вот именно в связи с этим уверения Молотова фактически накануне войны, что отношения СССР и Германии блестящие, видятся мне как провокационные. Либо человек находился в какой-то дезинформации, либо он умышленно просто врал в глаза Сталину.
Ю.А. Никифоров: А о каком документе идёт речь? О заявлении ТАСС?
О.А. Ржешевский: Важно знать, в каком контексте была сказана эта фраза, в какой обстановке. В эту фразу мог 60 01быть вложен иронический смысл, понимаете? Или, например, речь шла о «блестящих отношениях» в связи с достижением какого-то конкретного важного для России результата. В данном случае обвинять Молотова в провокационных заявлениях, мне кажется, нет оснований.
И.В. Грибков (Институт военной истории): К весне 1941 года Англия и Соединённые Штаты находились в несколько разном положении. Британия уже воевала с Германией, поэтому она, по сути, не имела другого выхода, как искать военного союза с Советским Союзом. А США находились в нейтральном положении. Собственно, мне хотелось бы услышать, а был ли шанс у США остаться в случае германо-советской войны нейтральными или даже занять позицию благожелательного нейтралитета по отношению к Германии, как, например, сделала Швеция, которая вроде бы оставалась нейтральной, но, по сути, была союзником Германии?
О.А. Ржешевский: Мы немного уже коснулись этого вопроса. Конечно, дело могло развернуться по-всякому. С одной стороны, надо учесть донесения нашей разведки о том, что Рузвельт на совещании с военными сказал, что если Сталин спровоцирует войну, то США останутся в стороне. С другой стороны, известно, что Германия прилагала максимум усилий, чтобы развязать войну таким образом, чтобы обвинить в ней именно нашу страну и тем самым подорвать основы вероятного союза СССР с Великобританией и Соединёнными Штатами Америки. Надеюсь, когда-нибудь напишут книгу «За две недели до войны». Именно в эти недели происходили события, которые привели к изменению соотношения сил противоборствующих коалиций. Этот период заслуживает особенного внимания.
Что касается Рузвельта и его ближайшего окружения, то они проводили политику осуждения Гитлера и гитлеризма. Со времени прихода Рузвельта к власти эта линия в отношении Германии была последовательной. Заявление Госдепартамента совершенно противоположно тому решению, которое принял Рузвельт. Книга хорошего знатока эпохи Рузвельта американского историка Уоррена Кимбола называется «The Juggler» («Игрок»). Он называет Рузвельта игроком. Да, в какой-то степени он игрок, в том числе и с Госдепартаментом.
О.Л. Сергеев (военный историк): Олег Александрович, из того, что вы нам доложили, представляется, что основным противоречием, которое подтолкнуло мир к Второй мировой войне, было традиционное противоречие между США, Францией, Англией, с одной стороны, и Германией с другой. А Советский Союз в экономическом плане не играл решающей роли в мировой ситуации. Согласны вы с такой постановкой вопроса или относитесь к ней критически?
О.А. Ржешевский: Продолжая вашу совершенно правильную мысль, я бы сказал, что основное противоречие и первопричина Второй мировой войны лежали в геополитической сфере борьбы за Европу, за контроль над Европой между Германией и Англией с Францией. Конечно, дело всё в этом.
61-13-07-12О.Л. Сергеев: В таком случае, можно ли считать Советский Союз, как говорят американцы, «решающим довеском» к той ситуации, которая решила исход этой войны?
О.А. Ржешевский: Дело в том, что наша позиция и позиции западных держав были абсолютно противоположны. Мы не вели борьбу за господство над Европой. Её вели наши будущие противники и союзники. Главная цель Советского Союза заключалась в том, чтобы избежать войны.
В.Ю. Волчков (Клуб выпускников Военного института иностранных языков): Те соглашения, с которых вы начали своё повествование, были подписаны в августе и сентябре 1939 года, когда какие-то договорённости между СССР, с одной стороны, и Францией и Англией, с другой, оказались невозможными. Если логика западных стран заключалась в том, чтобы толкать Германию на войну с Россией, то как получилось, что потом вызрели союзнические отношения?
О.А. Ржешевский: Вы спрашиваете, почему изменилась политика? Политика изменилась потому, что изменилась обстановка. Да, они попытались найти какой-то компромисс с Германией. Кстати говоря, и Германия пыталась найти компромисс с той же Великобританией, а вот с Францией компромисс не просматривался, потому что Франция считалась главным виновником того унижения и оскорбления, в котором оказалась Германия и немецкий народ в результате Первой мировой войны. С Англией же компромиссы были возможны, но всё дело в том, что их условия не устраивали ни одну сторону, ни другую. Отсюда и изменения в политике. Вот почему Германия проиграла первый раунд войны. Её усилия обеспечить нейтралитет Англии и Франции были неосуществимы. 3 сентября Англия и Франция объявили Германии войну. А это значит, что для неё возник фронт на Западе со всеми вытекающими последствиями, и Германия должна была считаться с иной расстановкой сил в предстоящей войне.
В.Ю. Волчков: Почему же тогда Британия вынуждена была вступить в войну, почему она не могла найти предлог, чтобы воздержаться и после нападения на Польшу не объявлять войну Германии? Ведь военных действий не было, реального вступления в войну, на которое рассчитывали поляки, не было, это была просто декларация!
О.А. Ржешевский: И речь не только о выполнении обязательств, которые Великобритания взяла перед Польшей, заключив с ней соглашение 25 августа 1939 года. Захват Польши усиливал Германию. Так что вступление британцев в войну можно считать логичным актом истории.
М.В. Демурин: Чем больше я читаю то, что писалось о Великой Отечественной войне и о Второй мировой войне, особенно о предвоенных месяцах и о первых военных месяцах, в советское время и сейчас, в постсоветский период, тем более формируется такое понимание, что в подавляющем числе работ присутствует идеологический заказ. Заказ этот формируется вокруг роли Сталина и вокруг роли НКВД - НКГБ. Что я имею в виду? Начиная с середины 1950-х годов, с так называемого хрущёвского времени, мы наблюдаем желание принизить роль Сталина, дискредитировать Сталина, показать, что он плохо подготовил страну к войне и так далее. Эта линия наложила очень серьёзный отпечаток на многое, что писалось и историками, и непосредственными участниками предвоенных и военных событий в своих воспоминаниях.
Это же, напомню, касается и роли НКВД. Мы, например, сегодня знаем историю защиты Брестской крепости, но мало кто у нас открыто говорит о том, что пограничники, которые действительно показали максимальную боеготовность не только там, но и по всей границе, в полной мере выполнили свою задачу и свой долг по защите рубежей Родины, были структурой НКВД. Мы знаем, что слова «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина!» были начертаны 20 июля 1941 года на стене казармы отдельного батальона конвойных войск НКВД. Получается, что сделал их, скорее всего, солдат, проходивший службу в той самой организации, которую сегодня хотят назвать преступной.
Известно также, например, что те же особые отделы, которые якобы занимались только тем, что «дела готовили», делали важную и нужную работу, в частности, неоднократно информировали о невыполнении приказов из Москвы по рассредоточению авиации на приграничных аэродромах. Известно также, что в первые военные месяцы офицеры военной контрразведки сыграли значительную роль в организации обороны, в предотвращении паники, бегства с фронта, в организации партизанских отрядов на основе окружённых частей.
Согласны ли вы с мнением о том, что идеологизация нашего прошлого до сих пор мешает детально и исторически корректно разобрать этот период?
О.А. Ржешевский: История - наука политическая. Какой бы у нас ни был общественный и государственный строй, он всё равно будет оказывать влияние на исследования и работы историков. Но у каждого историка в наше время есть некоторая возможность сказать то, что ты думаешь, изложить тот результат исследования, к которому ты пришел.
Вы, Михаил Васильевич, затронули острый вопрос об оценках НКВД и особенно войск НКВД в Великую Отечественную войну. НКВД был исполнителем необоснованных репрессий, которые обрушились на страну. Но в то же время войска НКВД показали себя на протяжении всей войны с самой лучшей стороны и направлялись на те участки фронта, где обстановка была наиболее тяжёлой и сложной. Понемногу это всё-таки раскрывается. Те из вас, кто интересовался этой проблемой, наверное, обратили внимание, что за последние два года вышли две книги, посвящённые генералу армии Масленникову, командующему фронтом, а он был генералом НКВД. Обороной Москвы командовал генерал НКВД Артемьев. Несправедливые обвинения в адрес войск НКВД, надеюсь, будут со временем сняты. Это задача прежде всего самих историков НКВД и НКГБ. Всякое вторжение политиков в эти оценки ни к чему хорошему не приведёт.
В.Ю. Волчков: Ведутся ли более углублённые исследования позиции западных кругов в тот период или всё продолжает сводиться к изучению только боевых действий и дипломатических ходов? Ведётся ли более широкое осмысление событий того времени? Ведь миссия Гесса - это ключевой момент в определении позиции 59-13-07-12Великобритании. Одно из требований, которое повёз туда Гесс, - устранить от власти Черчилля и вернуться к той политике, которая была у британских правящих кругов до того, как он стал премьер-министром.
О.А. Ржешевский: О Гессе. Раскрытие правды об этой таинственной истории имеет большое значение, но оно зависит, главным образом, от английской стороны. В Великобритании официально объявлено, что документы, касающиеся миссии Гесса, закрыты до 2017 года. Что будет в 2017 году, сказать трудно. У нас документы о миссии Гесса частично опубликованы в третьем томе «Истории российской разведки» в главе «Полёт Чёрной Берты»...
О.Л. Сергеев: Олег Александрович, мои скромные знания в области стратегии, полученные в Академии Генерального штаба, и мысль историка убеждают меня в том, что в тот период главной целью Германии и полёта Гесса было то, что называется сковать противника, то есть Советский Союз, на которого должна была напасть Германия. И Германии удалось это сделать. Эта операция была осуществлена, и цель геополитического сдерживания, сковывания Советского Союза была немцами достигнута. Так это или не так? И второй раунд борьбы, который был проигран, на мой взгляд, это Ленинград. Но это уже отдельная тема.
О.А. Ржешевский: Придётся начать издалека. В военной науке, вы знаете, есть такое понятие, как геостратегическое пространство. Это территория, где могут быть использованы вооружённые силы для обороны собственного государства или для осуществления других военных целей, которые поставлены политикой перед армией. Советско-германские договоры 1939 года, соответствующие протоколы и договорённости позволили расширить наше геостратегическое оборонное пространство. Если бы его не было, то германские войска начинали бы своё наступление, находясь в 32 километрах, а не в 100 километрах от Ленинграда, Минск находился бы в 30 километрах от границы, Одесса - в 45 километрах. Эти километры сыграли свою роль, когда шла жесточайшая борьба едва ли не за каждый километр земли под Москвой, Ленинградом и не только.
Напомню также в этой связи, что, когда мы 17 сентября ввели войска в Западную Украину и Западную Белоруссию, у немецкого военного командования были совершенно другие планы. Они вовсе не собирались останавливаться на той демаркационной линии, которая была согласована в секретном протоколе. Они рассчитывали дойти до советской западной границы. Особенно активно на этом настаивало командование германских сухопутных войск и лично Гальдер как начальник штаба, который записал в своём дневнике, что указание Гитлера отступить с занятых вермахтом позиций - это день позора немецкой армии. Положение было очень непростое.
Теперь о Ленинграде. Каждый день его обороны - это необыкновенное проявление духовных сил, решимости в поведении советских воинов на фронте, граждан в самом городе во время блокады. За годы советской власти выросло поколение, которое, и только оно, смогло выдержать напор сверхмощной немецкой военной машины. Если бы Ленинград не выстоял, вряд ли удалось отстоять и Москву.
В трагедии Ленинграда некоторые историки обвиняют Сталина. О Сталине ещё многие годы будут вестись дискуссии. Важно, чтобы в них не вмешивались политики. Как Верховный Главнокомандующий, Сталин в руководстве войсками придерживался наступательной стратегии. Он совершал ошибки, но вместе с народом именно он привёл страну к победе.
Кольцо сухопутной блокады замкнулось вокруг Ленинграда 8 сентября 1941 года. Начиная с сентября 1941 года были предприняты четыре попытки прорыва блокады, но всякий раз для этого не хватало сил. Только в январе 1943 года, когда основные силы вермахта были скованы в Сталинграде, блокада была частично прорвана и на узкой полосе южного берега Ладожского озера восстановлена сухопутная связь со страной.
М.В. Демурин: Олег Александрович, я хотел бы предложить развить тему субъектного фактора в истории Второй мировой войны. Думаю, многие присутствующие знают, что Олег Александрович - основной у нас специалист по взаимоотношениям Сталина и Черчилля. Есть его прекрасное исследование переписки Сталина и Черчилля, которое, кстати, недавно было переиздано. Субъектный фактор нас особенно волнует в переломные моменты истории, когда мы находимся в кольце вражеского окружения. Как в этот момент ведут себя наши лидеры, на что они способны, как они проявляют себя в отношениях с внешним миром, с другими лидерами?
На мой взгляд, взаимоотношения в треугольнике Сталин - Рузвельт - Черчилль дают весьма поучительный урок на долгие времена. Как строились эти взаимоотношения? Понятно, что мотивов для недоверия у Сталина было более чем достаточно. Взять, к примеру, лежавшее у него в личном сейфе донесение с изложением беседы Черчилля в 1930 году с первым секретарём посольства Германии в Великобритании и будущим советником ведущего нацистского идеолога Розенберга Бисмарком (потомком «железного канцлера»), в ходе которой Черчилль последовательно вбивал ему в голову, что немцы должны понять, что неправильно вели себя в Первую мировую войну, что если бы они тогда осознали, что главный враг Германии - на Востоке, а не на Западе, то для них война сложилась и закончилась бы совершено по-другому.
И имея эту информацию всё время в подкорке, встать на позицию выстраивания коалиции с такими людьми и такими руководителями было более чем непросто. Сталину были известны и действия американцев с первой встречи их военного атташе с Гитлером в начале 1920-х годов, после которой началось содействие по двум линиям - и НСДАП, и собственно Германии в восстановлении её военной и экономической мощи. Другими словами, существовало, с одной стороны, огромное количество факторов, которые могли помешать Сталину выстраивать отношения с США и Великобританией так, как он их выстроил, и психологически повлиять на него в неправильном направлении. А с другой - было немало причин в 1941 и 1942 годах быть задавленным чрезвычайно сложным положением СССР, что не способствовало, скажем так, куражу на переговорах. Но, я думаю, вы согласитесь, что в имевшем место противостоянии личностей, крупнейших субъектов мировой политики Сталин одержал верх. Что помогло ему это сделать?
О.А. Ржешевский: У меня под рукой некоторые их высказывания друг о друге. Черчилль неоднократно отзывался о Сталине, причём делал это публично, иногда даже в парламенте, как это было после первого его визита в Советский Союз в 1942 году, когда он в палате общин дал сверхвысокую оценку Сталину. В 1945 году, в ноябре, на очередную годовщину Октябрьской революции, Черчилль послал Сталину приветствие, в котором содержатся такие слова: «Я лично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правящему судьбой своей страны во время мира и победоносному её защитнику во время войны».
Это было опубликовано в «Правде». Сталина в это время в Москве не было, он находился на юге, а на хозяйстве в то время, как тогда выражались, была «четвёрка» - Молотов, Маленков, Микоян и Берия. Они получили от Сталина выговор: «Считаю ошибкой опубликование речи Черчилля с восхвалением России и Сталина. Всё это нужно Черчиллю, чтобы успокоить свою нечистую совесть и замаскировать враждебное отношение к СССР».
Конечно, и Сталин, и Черчилль, и Рузвельт - как субъекты всех крупных событий того времени - нашли точки взаимопонимания потому, что их странам угрожала общая опасность, хотя и в разной степени. Эта угроза - Гитлер и его союзники с их планами завоевания мирового господства и нового мирового порядка.
В самой «большой тройке» существовало своё деление. Была «тройка», но была и «двойка» (Великобритания и США), и «единица» в лице Советского Союза. И отношения были различными. У некоторых наших специалистов по истории Второй мировой войны, особенно истории дипломатических отношений, сложилось такое мнение, что Черчилль чуть ли не тащился в хвосте у Рузвельта, был его младшим партнёром.
Но есть и другое мнение. Черчилль в действительности был влиятельным партнёром в англо-американском союзе и проводником именно тех решений, которые в конечном итоге взорвали антигитлеровскую коалицию и привели к её самоликвидации.
Приведу два примера. Они касаются атомного проекта. Изначально разработки по делению урана велись в Англии, где работали Резерфорд и другие известные британские физики. Затем, когда началась война и вопрос о новом оружии приобрёл совсем другую окраску, все исследования и работы были переведены в Соединённые Штаты Америки. В 1943 году между американским и английским правительствами было подписано соглашение, которое предусматривало дальнейшую совместную разработку атомного проекта и её условия, в которых оговаривалось, что всякого рода работы и их результаты должны оставаться известными только для представителей США и Великобритании.
В 1944 году, когда уже явно намечались результаты работ над атомным оружием, Рузвельтом и Черчиллем под давлением последнего была подписана памятная записка, в которой говорилось, что об этих работах не следует сообщать русским. Эта памятная записка была на пути к «холодной войне» точкой невозврата. Овладение США атомным оружием изменило баланс военных сил в мире. В конечном итоге это привело к политике атомного шантажа и последующим планам типа «Чериотер», «Дропшот» и другим, определявшим цели атомных бомбардировок Советского Союза, прежде всего его густонаселённых городов.
Другой факт. Советский Союз изъявлял готовность взять Ливию под свою опеку. Тогда шёл делёж итальянских колоний, поскольку Италия потерпела поражение в войне, и, естественно, мы как союзники имели на это право. Западные державы нам отказали, так же как нам отказали в обещанном праве свободного прохода через Черноморские проливы, которого Россия добивается уже три века, хотя неоднократно тот же Черчилль заверял Сталина, что Конвенция 1936 года, принятая в Монтрё, будет пересмотрена и Советский Союз получит неограниченное право свободного прохода через черноморские проливы, которые поныне контролируются Турцией.
В.Ю. Волчков: 22 июня началась война Германии против СССР. Лидерами Соединённых Штатов и Великобритании были сделаны соответствующие заявления, но Советский Союз присоединился к антигитлеровской коалиции только поздней осенью. 14 августа, если я не ошибаюсь, Рузвельтом и Черчиллем была подписана Атлантическая хартия, и только на условиях того, что Советский Союз признаёт эту хартию, он был принят в антигитлеровскую коалицию...
О.А. Ржешевский: Антигитлеровская коалиция создавалась постепенно. Первым важным шагом в этом направлении было советско-английское соглашение о союзе от 12 июля 1941 года, которое сразу проявилось в совместных действиях в Иране, куда мы по согласованию с англичанами ввели войска. Вторым - выделение нам американцами кредита в 1 миллиард долларов по ленд-лизу, что в то время имело для нас исключительное значение.
Следующий этап в формировании коалиции - это трёхсторонняя конференция представителей Соединённых Штатов Америки, Великобритании и Советского Союза (Сталин, Бивербрук и Гарриман) в Москве в конце сентября - начале октября 1941 года. Вы правильно говорите об Атлантической хартии, которая была подписана в августе 1941 года и провозглашала совместные цели США и Великобритании во Второй мировой войне, хотя Соединённые Штаты к этому времени ещё в войну не вступили. Тем не менее цели провозглашались общие и достаточно демократические. Мы присоединились к этой хартии в сентябре 1941 года, но это не было в прямой связке с созданием антигитлеровской коалиции.
Следующий важный шаг - это подписание 26 мая 1942 года советско-английского Договора о дружбе и послевоенном сотрудничестве и 11 июня того же года - советско-американского соглашения о взаимопомощи. На основе этих документов завершилось формирование антигитлеровской коалиции.
Между тем с достаточным основанием первым днём, скажем так, антигитлеровской коалиции считается 1 января 1942 года, когда в Вашингтоне была провозглашена Декларация объединённых наций. Подписи под этим документом поставили 26 государств, в том числе, конечно, и Советский Союз.
М.В. Демурин: Вернёмся к осени 1939 года. На мой взгляд, как раз подписание августовского и сентябрьского договоров между Советским Союзом и Германией стало той точкой, когда неопределённость была снята. Фактически эти договоры и стали инструментом, заставившим Запад понять, что, если в принципе ставить вопрос о достижении победы над Германией, другого варианта, кроме коалиции с Советским Союзом, у него нет. Вот слова из выступления Черчилля по радио 1 октября 1939 года: «Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт...»
Для меня эти слова служат свидетельством того, что 23 августа 1939 года Черчилль глубоко осознал: никакой возможности дальше манипулировать Советским Союзом, пытаясь как-то удерживать его в рамках переговорного процесса и при этом ставя себе в качестве главной задачи всё-таки натравить Германию на Советский Союз, нет, что придётся вступать с Советским Союзом в коалицию. Тогда, в августе 1939 года, Советский Союз проявил себя как мощнейший субъект мировой политики, с которым пришлось считаться самым серьёзным образом.
В.Ю. Волчков: А вот что понял в этот момент Гитлер? Были ли у него колебания в выборе между вторжением на Британские острова и войной на Восточном фронте? Для него этот момент истины когда наступил?
М.В. Демурин: Мне кажется, что у нас из анализа предвоенной ситуации выпадает фактор той силы, которую принято называть мировым правительством, или центрами мирового управления. К этим сильным западного мира и вёз Гесс требование убрать Черчилля. Это те силы, которые мешали Рузвельту занять ту антигитлеровскую позицию, которую он сам лично, может быть, хотел занять раньше. На мой взгляд, то обстоятельство, что между этими силами и лично Черчиллем и Рузвельтом не было взаимопонимания, и послужило основой, на которой была создана антигитлеровская коалиция. Будь Черчилль и Рузвельт полностью под контролем этих сил, всё могло бы обернуться иначе.
Надо сказать, что позже, к середине 1945 года, те силы, о которых я говорю, вновь взяли своё. Что же касается непосредственно вопроса о том, могли ли США вообще не вступить в войну, я сказал бы так. Может быть, при каком-то раскладе, если бы в США возобладали те силы, которые противостояли Рузвельту и которые не позволили ему в 1940 году, когда уже шла мировая война, в предвыборной программе чётко обозначить свою антинацистскую позицию, США могли и не вступить в войну. Рузвельт был ограничен в своих действиях в те годы, но ему удалось перевернуть ситуацию, ну а что произошло после его смерти, мы знаем.
Б.А. Беспалько (Центр украинистики и белорусистики МГУ): Как известно, Литвинов достаточно отрицательно относился к заключению с Германией документов о дружбе и ненападении и за это он был удалён с поста наркома иностранных дел. То есть единства в советском руководстве, во всяком случае в советской дипломатии, по этому вопросу не было. Правильно я понимаю?
О.А. Ржешевский: Вопрос с Литвиновым очень непростой. Мы же не знаем формулировки, за что он был удалён с поста наркома иностранных дел, и пытаемся сформулировать эту причину, скажем так, эмпирическим путём. На основании известных нам документов и свидетельств можно сказать, что отставка Литвинова была связана, во-первых, с провалом нашей политики коллективной безопасности. Требовалась новая крупная личность, которая бы возглавила внешнюю политику на этом сложном этапе. Этой личностью стал Молотов.

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Апрель - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Март - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
«Красная звезда» © 1924-2018. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика