archive.redstar.ru

A+ A A-

«В терновом венце революции…»

Оцените материал
(7 голосов)

Какую Россию мы потеряли? Ответ на этот вопрос попытались найти участники круглого стола в «Красной звезде»

 Приближается столетие Февральской революции 1917 года. Почему она произошла? Что представляла собой Российская империя накануне своего крушения? На эту тему шла дискуссия на круглом столе, который провёл отдел истории «Красной звезды» совместно с московским издательством «Вече».

Продолжение. Начало – в № 124, 127

Сирота: Статистика тех лет свидетельствует, что к 1914 году иностранный капитал основательно присутствовал в угольной, нефтяной промышленности, электроэнергетике, металлургии, то есть в ключевых отраслях. Две банковские группы, французская и немецкая, имели все сто процентов акций в паровозостроении, а в судостроении 77 процентов капитала принадлежали парижским банкам. В основном капитале наших 18 крупнейших банков 43 процента составляла доля французских, английских и бельгийских банков.

Сохранился номер «Петербургских ведомостей» за 2 января 1910 года. Царь-батюшка с семьёй присутствовал на малом новогоднем приёме, с ними радовались жизни 20 богатейших людей России. Назову некоторых из них, воздержавшись от комментария: один из Нобелей – владельцев компании «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель», банкир из семейства Ротшильдов, фабрикант Зингер, автомобильный магнат американец Чандлер. Подданными России были только трое: фабрикант Путилов (12-е место по размерам состояния), хозяин нефтеприисков Манташев (13-е место) и грузинский князь Чиковани (20-е место). Так кому принадлежала Россия?..

Оськин: Профессор Таисия Михайловна Китанина доказывает, что в предвоенные годы зависимость России от иностранного капитала понижалась. Не сильно, но всё-таки… Иностранный капитал, конечно, играл какую-то роль, но он содержался всё же в наукоёмких областях. Кстати, Китанина пишет в одной статье, что мы с немцами торговали до конца 1916 года - через Швецию, и наше правительство об этом знало. Мы им гнали сырьё, они нам поставляли станки, а шведы служили посредниками, имея, разумеется, свой интерес... Эта торговля прекратилась только накануне революции – то есть практически торговали всю войну. Вот до такой степени мы были связаны финансово и экономически с Германией!

Сирота: Есть любопытная статистика по 1916 году. На 1 января 1917 года на долю иностранного капитала приходилось более 50 процентов основного капитала акционированной промышленности России, прежде всего это всё те же французские и британские банкиры. И что интересно: с 1915 года власти взяли курс на ликвидацию акционерных обществ, принадлежащих подданным держав-противников. Выявили 611 акционерных обществ, где присутствовал германский или австро-венгерский капитал, но фактически было ликвидировано всего лишь 23 промышленных и 7 торговых предприятий!

Бушуев: Всё же, по мнению советского историка Константина Николаевича Тарновского, воздействие внешних займов на ход социально-экономического и политического развития страны было пагубным. Огромные суммы уходили кредиторам в качестве процентов по полученным займам, которые выплачивались за счёт бюджетных поступлений. Повышение налогов вслед за заключением очередного займа за границей – установленная закономерность. Необходимость выплаты высоких процентов привела к тому, что иностранные займы превратились в инструмент финансовых кругов Запада, при помощи которого из страны выкачивались созданные в ней накопления.

Оськин: А что было делать, ежели своего капитала не хватало? Ведь мы, вместо того чтобы заставлять капитал работать, двигаться, всё вкладывали в золотой запас. Накопили кучу золотого запаса - и тупо сидели на нём! Министр финансов Коковцев считал, что, если деньги будут здесь, их украдут, а так хоть будут лежать в слитках... Страна переходила к капитализму, а в это время очень сильно повышается коррупционная ёмкость государственной системы – фактически становится составным элементом госаппарата. Минфин, вместо того чтобы дать чиновникам что-то украсть, зато остальное пустить в дело, всё просто складировал… К сожалению, нам это очень знакомо. Вот и приходилось использовать иностранный капитал, чтобы у них же покупать паровозы и пушки…

Бондаренко: А что, мы сами не могли их делать? Чего нам для этого не хватало? Разве научная мысль в России плохо работала?

Бушуев: Уровень развития науки в России в начале ХХ века был очень высок! Достаточно назвать такие всемирно известные имена, как Д.И. Менделеев, Н.И. Лобачевский, И.П. Павлов, И.М. Сеченов, И.И. Мечников, К.А. Тимирязев, Н.И. Пирогов, А.С. Попов... Русские учёные и инженеры, впоследствии попавшие в эмиграцию, высоко ценились во всех странах и прославились там множеством достижений мирового значения, как, например, В.К. Зворыкин (телевидение), И.И. Сикорский (вертолёт), В.Н. Ипатьев (высокооктановый бензин), П.А. Сорокин (социология).


Страна переходила к капитализму, а в это время очень сильно повышается коррупционная ёмкость государственной системы


Рыбас: Прежде всего вспомним Владимира Ивановича Вернадского, «отца русского атома»! В январе 1915 года произошло событие, последствия которого видны до сих пор. С началом Первой мировой войны стало понятно: в стране нет точных данных о стратегическом сырье, необходимом для выпуска вооружения. Академик Вернадский на заседании Физико-математического отделения Императорской Санкт-Петербургской академии наук предложил создать комиссию по изучению естественных производительных сил России (КЕПС). Научная элита увидела зияющие провалы на великом российском пространстве. И что же? Правительство поддержало предложение. Уже в начале 1917 года в составе КЕПС насчитывалось 139 академиков, инженеров и чиновников, представлявших 10 научных и научно-технических обществ и 5 министерств. КЕПС развернула деятельность по вопросам размещения промышленности, приближения её к источникам сырья, как и вообще его изысканию, а также поиску и использованию ископаемого топлива, электрификации. Впоследствии КЕПС продолжилась в советской экономической стратегии: на её базе был создан механизм ГОЭЛРО, а позднее – Госплан СССР, десятки научных институтов…

Оськин: Известных наших соотечественников в сфере научно-технического развития хватало... Конечно, мы были не на уровне всей Европы, не могли сравниться с институтом Резерфорда в Англии, но на 4-м месте мы шли – после Франции, Англии и Германии. Однако все эти изобретения мы не могли воплотить в серийное производство ввиду отсталости материально-технической базы. Условно говоря, мы могли бы сделать в Первую мировую войну штук пять танков, но сделать несколько сотен, как англичане и французы, не сумели бы, потому как моторостроения не было как такового. Мы могли делать только «пилотный экземпляр»… Перед войной тяжёлые пушки производили для нас во Франции, а когда их начали делать во время войны у нас - почти ничего не получилось. Когда мы говорим об уровне нашего научно-технического развития, надо различать: это – проектный уровень документации, изобретения, а это – воплощение их в жизнь. И здесь очень большая пропасть. На Западе поэтому могли взять какое-то наше изобретение и реализовать - у них на то была материально-техническая база.

Бондаренко: А что было у нас?

Оськин: Вот вам пример. Тульский оружейный завод делал пулемёты «максим». Почему их делали мало? Потому что не хватало специалистов. Хотя в годы войны нагнали туда кучу народа, количество работающих выросло в три раза, но это, условно говоря, были люди, которые подносили болванки и убирали стружки. А специалистов не хватало, поэтому в основном пулемёты приходилось покупать за границей. Проблема была в том, что мы здорово отставали по уровню индустриализации, по уровню технической культуры населения. Что касается темпов развития мысли, умных людей, то тут мы были вполне на уровне.

Бондаренко: Печально! Но ведь именно перед войной Россия в очередной раз вступила в полосу реформ - в частности, началось проведение знаменитой Столыпинской реформы…

Рыбас: Реформа эта была направлена на создание массовых рыночных крестьянских хозяйств, независимых от влияния сельской общины, исповедующей принципы архаичной уравнительности. Первые результаты реформ были прекрасны: доход от сельского хозяйства в 1913 году составлял 52,6 процента от общего валового дохода. В 1910 году экспорт российской пшеницы – 36,4 процента от мирового уровня. С 1904 по 1913 год прирост промышленного производства составил 88 процентов, а в результате с 1906 по 1913 год расходы на образование увеличились в 10 раз. Начальное образование стало доступным и обязательным, в средней школе вводилась профессиональная подготовка. Годы премьерства Столыпина можно назвать великой попыткой мирным эволюционным путём повернуть деревню на рыночный путь развития без экспроприации помещичьих земель.

Залесский: Ну да, это очень правильное дело было – проводить те самые реформы. На самом деле, конечно, они не Столыпинские были…

Оськин: Но Столыпин отвечал за их проведение как председатель Совета министров…

Залесский: Ну пусть будут Столыпинские - не проблема! Существовавшее тогда общинное землевладение имело свои положительные стороны, но обязательно нужно было, чтобы у крестьянина имелась и возможность выхода из общины. Возможно, требовались и какие-то иные крестьянские сообщества, а не так, чтобы всё разогнать. Землю тогда получили порядка двух с половиной миллионов человек, это немало. Но эта раздача земли происходила неравномерно. Одновременно шла переселенческая политика, что помогало и освоению новых земель, и разгрузке густонаселённых центральных и южных губерний. Правда, часть людей, которые ехали на переселение, возвращалась, они не могли прижиться на новом месте. Ну и расходы были большие… Судя по всему, именно поэтому переселенческую реформу потом и свернули. Но она сыграла свою положительную роль.

Оськин: Во всём сказывался дефицит времени. Столыпинская реформа была запоздалой, как ранее оказалась запоздалой и отмена крепостного права. Именно поэтому в самом начале сделали такую важную вещь, как освободили крестьян от выплаты за землю, – говоря современным языком, от ипотечного кредитования.

Окончание следует.

 

От редакции. При подготовке материалов вызвавшего большой читательский интерес «круглого стола» - расшифровке выступлений участников - произошла техническая ошибка. Слова Святослава Юрьевича Рыбаса: «Перед Мировой войной Россия как бы оказалась на развилке…» - и далее до конца абзаца, а также «Банки (две трети из них принадлежали иностранному капиталу) и промышленники…» - и также до конца абзаца, оказались ошибочно приписаны Валерию Геннадьевичу Бушуеву. Приносим наши искренние извинения участникам «круглого стола».

На снимке: П.А. Столыпин и министр иностранных дел А.П. Извольский (крайние справа) на палубе крейсера «Алмаз», 1908 г.

 

 В заседании круглого стола участвовали Валерий Бушуев – член редколлегии журнала «Свободная мысль», Сергей Дмитриев – главный редактор издательства «Вече», Константин Залесский – научный сотрудник Российского института стратегических исследований, Максим Оськин – кандидат исторических наук, Святослав Рыбас – писатель-историк, Александр Сирота - пиар-директор издательства «Вече». По сложившейся в «Красной звезде» традиции вёл заседание писатель и историк Александр Юльевич Бондаренко.

Другие материалы в этой категории: « Подвигу Зои - 75 лет! Там, за речкой »

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Апрель - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Март - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
«Красная звезда» © 1924-2018. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика