archive.redstar.ru

A+ A A-

Июнь 1941-го: взгляд сквозь годы

Оцените материал
(8 голосов)

Советская разведка сумела обеспечить руководство страны и военное командование своевременной, достаточной и достоверной информацией

Недавно в издательстве «Вече» вышла очередная книга Арсена Мартиросяна, известного своими исследованиями белых пятен советской истории 1930–1950-х годов. Её название «Трагедия 22 июня. Итоги исторического расследования» говорит само за себя: автор продолжает скрупулёзно и беспристрастно исследовать сложнейший период отечественной истории, считая важным покончить с «белыми» и тем более с «тёмными пятнами» нашей истории. Ряд суждений писателя, надо признать, носят дискуссионный характер. И сегодня своими размышлениями по поднятым в книге А. Мартиросяна темам делится с читателями «Красной звезды» президент Академии геополитических проблем доктор исторических наук генерал-полковник Леонид Григорьевич Ивашов.

Кто виноват в трагедии 22 июня 1941 года? Споры и обвинения по этому вопросу не утихают по сей день и среди историков, и особенно среди политиков. Причём как в России, так и на Западе. Хочу только подчеркнуть, что эти споры появились после смерти Иосифа Виссарионовича, как и обвинения его в игнорировании данных разведки и единоличном принятии ошибочных решений. Активно против разведки и И.В. Сталина выступил тогда и ряд военачальников фронтовой поры. Однако глубокое исследование предвоенных событий и начала войны убеждает, что военная и внешняя разведки, как и Сталин, виноваты значительно меньше, чем, например, Генеральный штаб и наркомат обороны.
И кстати, Сталин гораздо шире видел и оценивал масштабы подготовки немцев к агрессии против СССР, ускоренно готовил страну к отражению нападения. Страна в целом к войне была готова, чего не скажешь о войсках первого эшелона. И прежде всего о штабах: Генеральном штабе, штабах военных округов, видов Вооружённых Сил. Точнее, они были работоспособны, но оперативного и стратегического кругозора им не хватало. Недоставало практического опыта организации боевых действий стратегическими группировками и управления ими.
Избранный вариант отражения агрессии был неудачным. Разработанный под руководством Маршала Советского Союза Бориса Михайловича Шапошникова (на снимке вверху) план обороны был более реа­листичным и ориентировал вой­ска на то, что главный удар противник нанесёт на Западном стратегическом направлении, на Москву, и предусматривал жёсткой обороной войск Западного, Прибалтийского и Киевского особых военных округов остановить противника и только после этого (примерно через 30 дней) нанести контрудар войс­ками КОВО с последующим переходом в наступление Западного и Прибалтийского фронтов.
В реальности получилось наоборот: основные усилия были сосредоточены на Юго-Западном стратегическом направлении – в полосе Киевского Особого военного округа, тогда как немцы ударили главными силами на минско-московском направлении. К тому же войска КОВО, вопреки канонам военного искусства, практически сразу стали наносить контрудар по превосходящим группировкам противника, ввязавшись во встречные сражения. Тогда как требовалось упорной обороной остановить или замедлить его наступление, обеспечить мобилизационное развёртывание вооружённых сил и промышленности.
Этот вариант действий был заложен начальником Генштаба маршалом Шапошниковым ещё в августе 1940 года в «Соображениях об основах стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.». В этом документе чётко предусматривалось «прочное прикрытие границ, сдерживание и отражение первого удара противника активной обороной и активными действиями по сковыванию его сил в период отмобилизования и сосредоточения основных сил РККА», только после этого «при наличии благоприятных условий» предполагался переход в контрнаступление. Эти соображения легли в основу плана обороны страны.
Однако фактически войска западных военных округов действовали вопреки утверждённому Правительством СССР и лично Сталиным плану обороны. Да плюс к этому артиллерия была выведена на учения, боевая авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, а сидела скученно в местах постоянной дислокации, оперативный состав штабов не занял своевременно пункты управления. Многое не было сделано или сделано не так. Это, давайте будем честны, вина не Сталина, а военного командования, это стратегический просчёт Генерального штаба.
После Победы некоторые из военачальников признали это. Вот что говорили нарком обороны СССР и начальник Генерального штаба после войны. С.К. Тимошенко назвал 22 июня 1941 года «безграмотным сценарием вступления вооружённых сил в войну». А Г.К. Жуков писал: «...Многие из тогдашних работников наркомата обороны и Генштаба слишком канонизировали опыт Первой мировой войны. Большинство командного состава оперативно-стратегического звена, в том числе и руководство Генерального штаба, теоретически понимало изменения, происшедшие в способах ведения Второй мировой войны. Однако на деле они готовились вести войну по старой схеме, ошибочно считая, что большая война начнётся, как и прежде, с приграничных сражений».


Разработанный под руководством Бориса Михайловича Шапошникова план обороны был более реалистичным и ориентировал войска на то, что главный удар противник нанесёт на Западном стратегическом направлении


25-08-08-16Немцы непрерывно вели боевые действия с 1 сентября 1939 года, сокрушили почти всю Европу, в том числе Францию, а Генштаб обязан был непрерывно следить за всеми изменениями в способах ведения военных действий и немедленно учитывать в практике подготовки войск и штабов. Но, увы, этого сделано не было. Но и это не всё.
Красная Армия после Гражданской войны строилась на наступательной доктрине, оборонные настроения пресекались. И здесь большую роль сыграл Михаил Тухачевский. Разработанная Триандафилловым «глубокая наступательная операция» стала не только теоретической основой, но и одновременно идеологией будущей войны. Враг нападает, и мы тут же переходим в мощное контрнаступление и ведём боевые действия на чужой территории. Обороне своей территории должного внимания не уделялось. Что и проявилось в самом начале войне в операциях западных военных округов.
Второй момент: именно под «глубокую наступательную опера­цию» выстраивалась организационная структура войск. В 1940–1941 годах стали спешно формироваться механизированные корпуса (этот опыт был не­удачно взят из тактики и структуры немецких войск). Всего планировалось сформировать 40 таких соединений.
Но вот в чём проблема. В составе каждого мехкорпуса предполагалось иметь 1031 танк. Однако, во-первых, страна не могла дать такого количества танков, поэтому корпуса оставались неукомплектованными. Во-вторых, управлять такой махиной было крайне сложно: не хватало средств связи и опыта управления, крайне мало было средств ПВО, ремонтно-технических средств, слабым оставалось тыловое обеспечение, многие корпуса не провели боевых стрельб, боевого слаживания. В-третьих, согласно штатному расписанию в стрелковых дивизиях танков не оставалось вообще. А мехкорпуса предназначались не для обороны, а для контрударов и последующего развития наступления.
Артиллерия на полигонах, пехота осталась без танков, а именно на её долю пришёлся мощный удар немецких танковых клиньев. Да плюс дурацкие директивы о переходе в контрнаступление наперевес с винтовкой против танков. О состоянии и действиях мехкорпусов правдиво написал Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, встретивший войну командиром такого корпуса.
А представим себе, что стрелковые дивизии и корпуса имели бы в своём составе отдельные танковые батальоны, полки и бригады плюс артиллерию и зенитное прикрытие и жёстко стояли бы на своих оборонительных позициях. Результаты начального периода были бы совершенно другими.
Нужно сказать правду: сил и средств для устойчивой обороны у нас было достаточно, а по танкам мы имели серьёзное превосходство перед немцами (более чем трёхкратное): одних КВ и Т-34, значительно превосходящих основной немецкий Т-III, было в западных округах более тысячи. Страна под руководством Сталина начиная с 1927 года серьёзно готовилась к обороне. И давала войскам, прежде всего западным группировкам, всё необходимое. И это всё, включая склады с оружием, боеприпасами, ГСМ, продовольствием и другими материальными средствами, досталось врагу. Танки, автомобильная техника и другие вооружения были уничтожены или захвачены немцами.
Вот некоторые данные на 30 июля 1941 года. В войсках КОВО (Юго-Западный фронт) из 7691 танка осталось 380 единиц. Механизированные корпуса, а с ними и бронетанковые силы на Западном стратегическом направлении перестали существовать. Напомню, немцы в составе сил вторжения имели около 5,5 тысячи танков.
Приведу высказывание К.К. Рокоссовского, как наиболее объективного в оценке начального периода войны, из его мемуаров: «Но о чём думали те, кто составлял подобные директивы, вкладывая в них оперативные пакеты и сохраняя за семью замками? Ведь их распоряжения были явно нереальными. ...Их не беспокоило, что такой приказ – посылка мехкорпуса на истребление. Погибали в неравном бою хорошие танкистские кадры, самоотверженно исполняя в боях роль пехоты».



(Окончание следует)

Другие материалы в этой категории: Светить всегда! »

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Апрель - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Март - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
«Красная звезда» © 1924-2018. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика