archive.redstar.ru

A+ A A-

Готово ли государство Российское к обороне

Что нужно сделать для повышения эффективности отечественного оборонно-промышленного комплекса? Реалистично ли надеяться на импортозамещение в сфере ОПК? Чем чреват переход человечества к шестому технологическому укладу? Когда солдат на поле боя заменят киборги? На эти и другие темы корреспондент «Красной звезды» беседовал с генеральным директором Института экономических стратегий РАН, одним из создателей  ассоциации «Аналитика» Александром Агеевым («Красная звезда» от 27 июля). Сегодня мы продолжаем наш откровенный разговор с Александром Ивановичем.

– Давайте поговорим о нашем времени, когда до сражений киборгов дело ещё не дошло и войны ведутся в общем-то традиционным способом.  Что требуется для эффективной работы нашего ОПК?
– А что вообще гарантирует эффективную работу отрасли или фирмы? Люди, технологии, продукция и рынки. Поэтому и для нашего ОПК нужны лучшие люди, самые передовые технологии, позволяющие производить самые передовые изделия, и заказчик. При этом предприятия ОПК, за редким исключением, не должны ограничиваться только упованием на ГОЗ. Их ориентир – весь внутренний гражданский рынок, а также экспортный рынок. Устойчивость в этой триаде позволяет преодолевать спады конъюнктуры в любом из сегментов. В отношении технологий важно освоить в железе те ниши, которые раньше были за пределами внимания собственно предприятий, поскольку ими занимались министерства «девятки».
– «Девятки»?
– Я не о девятом управлении КГБ СССР, а об «оборонке». Основу советского ВПК последних двадцати пяти лет существования СССР составляла легендарная «девятка» – девять министерств, на предприятиях которых сосредотачивалась львиная доля гос­оборонзаказа…
Сегодня речь о способности к широкой и нетривиальной меж­отраслевой кооперации, о владении инструментами создания технологических платформ и капитализации технологического потенциала, о способности противостоять «киллерам» финансового рынка. Но основное всё-таки люди. А для людей ведь главное – смысл жизни и работы  и атмосфера, позволя­ющая творить.


От 10 миллионов человек рабочего класса на 1991 год сейчас у нас осталось менее 5 миллионов. На конец 1990-х мы утратили порядка 35 процентов технологий


 

kz10-61– Удалось ли за последние 25 лет сохранить в ОПК интеллектуальное ядро, научно-технические,  производственные кадры?
 – Удивительным образом конечно же очаги остались (иначе у нас сейчас не было бы многого, что мы всё-таки имеем). Остались они не благодаря, а вопреки происходившим в последние десятилетия процессам. И о подвигах сохранивших «оборонку» героев когда-то напишут детективы.
От 10 миллионов человек рабочего класса на 1991 год сейчас у нас осталось менее 5 миллионов. На конец 1990-х мы утратили порядка 35 процентов технологий. Утрата – это ликвидация предприятия, продажа и кража патентов и ноу-хау, внешняя и внутренняя миграция персонала…
У нас утечка мозгов измеряется цифрой около 200 тысяч учёных высшей квалификации, уехало порядка 1 млн высококвалифицированных специалистов. Плюс потери времени, когда вместо развития оставшийся персонал занимался только сбережением имеющегося до лучших времён.
К счастью, была военно-техническая программа, и экспортные заказы в отдельные годы достигали процентов 80 от всего выпуска оборонной продукции. Где-то нашлись герои, и чудесным образом что-то сохранилось. Сравнивать это с потенциалом СССР не приходится – мы, конечно, стали менее крупными, профиль возможностей тоже не тот, но… Да, есть дефицит ­кадров, особенно молодых, есть специальности, которых не хватает. Но так же чудесным образом все скрипят-ругаются, но работают. И появляются удивительные результаты.
Стоит подчеркнуть, что и происходившие в 1990-е годы процессы были не только негативными. Они сняли также многие неадекватные ограничения и правила развития, подарили опыт выживания, а это дорогого стоит.
– Александр Иванович, а каковы перспективы «оборонки»? Ведь Госпрограмма вооружений завершится в 2020 году.
– Сейчас на предприятиях ОПК мы должны делать продукцию и военного, и гражданского назначения. И мне кажется, что у наших руководителей ОПК есть очень чёткое понимание этого. Они понимают, что сейчас выделено 20 трлн рублей Госпрограммы вооружений. Но наступит 2020 год, и лет на пятнадцать  производство вооружений может снова сократиться. Значит, нужна высокотехнологичная продукция гражданского назначения, и предприятия ОПК должны развивать свои компетенции и для военных целей, и для невоенных.
– Насколько оптимален или даже, может быть, совершенен сейчас алгоритм включения изделий в ГОЗ?
– Он совершенствуется. Во-первых, развивается взаимодействие Академии наук и ОПК на уровне Военно-промышленной комиссии, структур РАН, холдингов и предприятий. Несовершенство здесь состоит в том, что вертикальная и горизонтальная интеграция на самом деле оказалась чересчур формальной.
Между реальными предприятиями, КБ и заказчиком появились бюрократические надстройки, создавшие чрезмерный информационный шум и резко поднявшие транзакционные издержки. Решив задачу стягивания фрагментированных отраслей, холдинги стали работать по Паркинсону, где решение проблемы становится ещё большей проблемой. Здесь требуются корректировки.
Вторая проблема – деятельность Фонда передовых разработок. Работа ведётся, но её масштабы крайне скромны. Должно быть не несколько проектов, а несколько десятков серьёзных проектов.
Третье – ситуация с нашей общей инновационной политикой. Нам необходимо создавать на новой основе с новыми технологическими возможностями Госкомитет по науке и технике, Росплан, а также систему регулирования цен на критически важные товары. Ценами на ключевые потоковые ресурсы последние годы занималась Федеральная служба по тарифам (электричество, тепло, сборы и т.д.). Но здесь должно быть гораздо больше точек приложения сил по критическим точкам производственных сетей.
– Хотите сказать, необходимо создавать нечто вроде Ставки Верховного Главнокомандования?
– Да. Конечно, у нас есть система военного управления. Но если посмотреть устройство системы госуправления, то в нынешнем виде она, боюсь, к ­войне не готова. Хорошо, что в ней есть такие контуры, которые нас страхуют на случай неожиданностей: МЧС, Росрезерв.
Но что касается всего остального, в том числе алгоритма мобилизации в час «Ч»... Это касается не только войны. Этот час настал с точки зрения необходимости принуждения наших корпораций к инновациям. А кто и кого может принудить к инновациям, когда у потенциальных новаторов попросту нет денег?
Они есть только у наших сырьевых корпораций («Газпром», «Роснефть»…), но как вы заставите их вкладывать деньги в подлинный инновационный продукт? Должен быть механизм принуждения. Но тогда должны быть немного другие идеология и философия развития. Иначе если не на первом, то уже на втором шаге в этом направлении любого инициатора перемен обвинят в сталинизме и реинкарнации Берии…

Другие материалы в этой категории: « Вертолёты надежды и спасения

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

Апрель - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Март - 2018

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
«Красная звезда» © 1924-2018. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика